суббота, 30 марта 2013 г.

Злоупотребители свободы






      Подобно хлопьям снега в зимнюю бурю в Сиракьюз, диагноз «паранойя» полностью накрыл собой образ Преподобного Джима Джонса. Я предлагаю вновь рассмотреть некоторые факты из жизни этого марксистско-христианского священника, прежде чем зловещая правда о поведении его и его последователей будет целиком похоронена под психиатрическими спекуляциями и диагнозами. 

     Почти все, кто знал Джонса, считали его абсолютно здоровым умственно. Среди них были выдающиеся мужчины и женщины, казалось бы, обладающие разумом и проницательностью. Например, во время президентской кампании Картера в 1976 году, Розалин Картер и Джим Джонс обедали вместе в Сан-Франциско. Г-жа Картер, будучи – как мы знаем - одним из наиболее передовых экспертов по душевному здоровью в Америке, не заметила у Преподобного никаких признаков психической болезни. Напротив, в марте 1977 года она написала ему одобрительное послание в ответ на предложение предоставить Кубе медицинскую помощь, а после выборов пригласила его на инаугурацию, и он принял это приглашение. 

Теперь все знают, что в либеральных политических кругах Калифорнии Джонса считали, по меньшей мере, «нормальным». Торжественный обед «Борьба Против Притеснения» со сбором пожертвований (25 долларов с посетителя) в пользу Храма Народов был запланирован в Сан-Франциско на 2 декабря 1978 года. Из этого очевидно, что в дни, непосредственно предшествующие массовой гибели людей, Джонса считали психически здоровым и достойным восхищения. На обеде должны были чествовать Дика Грегори и двух адвокатов Храма — Марка Лэйна и Чарльза Гэри (в качестве спикеров). Мероприятие поддержали 75 человек, видные политики и руководители города. Обед был отменен после массового убийства. 

Энтузиазм ревнителей общественного психического здоровья по поводу Джонса неудивителен, если учесть впечатляющий послужной список его полезной «психотерапевтической» деятельности. Джонс «излечивал наркоманов». Он «реабилитировал» утративших цель жизни американцев, наставляя их на путь спасения через коммуну. Он даже выступал против самоубийства – в тех случаях, когда это был личный выбор самого человека. В день Поминовения в 1977 году Джонс возглавил делегацию членов Храма Народов на марше по мосту «Золотые ворота» в Сан-Франциско, требовавшую, чтобы город обустроил на мосту барьер против самоубийц. 

В дополнение к этим свидетельствам психического здоровья и заслуживающего всякого одобрения характера Джонса, имеются также высказывания личного врача Джонса о том, что священник был психически нормален и достоин восхищения как нравственно выдающаяся личность. Доктор Карлтон Гудлет, которого «Нью Йорк Таймс» назвала «выдающимся чернокожим врачом» из Сан-Франциско, посещал Джонса в Гайане. После этого Гудлет сообщил газете: «Я был убежден в том, что Джонс проводит в Гайане блестящий эксперимент. Там люди на самом деле обретают лучшую форму. Лучшую, чем та, что была бы у них, останься  они в Сан-Франциско». После массовой гибели людей доктор Гудлет в беседе с журналистами даже выставил диагноз, но не Джонсу, а его разочаровавшимся последователям: «Ко мне приходили покинувшие церковь. Это были просто пограничные невротики».

 Сказать, что Джима Джонса считали психически здоровым, было бы недооценкой — его считали блестящим целителем умов, великим «терапевтом». Многие из коммунаров до прихода к нему были наркоманами. Один из выживших при массовом умерщвлении, Тим Картер, сообщил Таймс, что в Калифорнии он «серьезно сидел на наркотиках», и Джонс исцелил его. Отец Тима Фрэнсис Картер (оба его сына были наркоманами), восхвалял лечение Джонса в разговоре с корреспондентом Таймс: вступив в Храм, «они оставили наркотики, реабилитировались и стали лучше». Оудел Роудс, другой выживший после катастрофы, был «героинозависимым из детройтского гетто. С помощью силы Джима Джонса он победил героин, сказал он. Он чувствовал, что его наставник нужен ему, чтобы идти правильной дорогой».

 После смертоубийства в Гайане последователи и друзья Джонса объявили его «параноиком». Стивен Джонс немедля поставил своему отцу диагноз – «психоз». Это мнение он тщательно держал при себе, пока «папа» был жив. Почему Стив Джонс решил, что его отец сумасшедший? Потому что он разрушил концлагерь, который юному Джонсу, очевидно, был очень дорог. «Он поломал всё, над чем я работал», - сказал Стивен Джонс. 

Один из адвокатов Джонса, Чарльз Гэри, называет коммуну «прекрасной жемчужиной. Не было ни расизма, ни сексизма, ни эйджизма, ни элитизма, ни голода». После массовой бойни Гэри заявил: «Я убежден, что этот парень был буйным сумасшедшим». Если Гэри был убежден в этом до 18 ноября 1978 года, то он нарушил нормы профессиональной этики адвоката и нравственной ответственности человека. А если он пришел к этому заключению только после того, как Джонс, наконец, исполнил свою многократно озвученную угрозу массового убийства и самоубийства, то в этом случае Гэри просто повторяет банальности за всеми остальными, объявляя сумасшедшим мертвого клиента, о котором он теперь может, ничего не опасаясь, говорить все что вздумается.

 Марк Лэйн, другой адвокат Джонса и признанный эксперт по заговорам и паранойе, описал Таймс своего клиента «параноидальным убийцей, который после четырех недель употребления наркотиков отдал приказы, которые привели в прошлый уик-энд к гибели сенатора Лео Дж. Райана...». Великий охотник за заговорами, таким образом, хочет оправдать Джонса, перекладывая вину не только на «паранойю», но и на наркотики. Между тем факты говорят, что Лэйн согласился быть адвокатом Джонса и продолжал представлять его интересы вплоть до самой катастрофы.

 Я привожу все эти сведения, чтобы подтвердить: до самого последнего момента ближайшее окружение Джонса не считало его психотиком. Их последующие заявления о паранойе Джонса не имеют разумных обоснований и, очевидно, служат цели выгородить самих себя. (Сегодня все, кто читает газеты и смотрит телевизор, 'знают', что массовые убийцы — сумасшедшие). Пока Джонс был жив, его друзья и последователи не считали его параноиком по простой причине — им нравилось то, что он делает. Сторонники Джонса полагают, что он был добрым человеком, который неожиданно сошел с ума. Я считаю, что он был злым человеком и что он был таким не только в день массового убийства. 

Был ли Джонс «сумасшедшим» до катастрофы, зависит от того, какой смысл вы вкладываете в это слово. Очевидно однако, что задолго до нее поступки Джонса были отвратительными и злыми. Сталкиваясь с ними, последователи Джонса намеренно начинали смотреть в другую сторону. Это также очевидно. Рассмотрим следующие сообщения о поведении Джонса в тот период, когда его последователи и «сторонние» наблюдатели считали его не просто «нормальным», а «выдающимся».  

  • Джонс настаивал на том, чтобы каждый [член коммуны] звал его «отцом» или «папой». Когда в коммуне возникали разногласия, ее члены повторяли, успокаивая друг друга и самих себя: "Папа знает лучше. Просто сделай то, что папа велит".
  • У Джонса была жена, несколько любовниц, и он «имел секс» со многими женщинами и несколькими мужчинами в коммуне. «Он говорил их мужьям, [по словам его помощника Тима Картера] что делает это исключительно для того, чтобы помочь женщинам».
  •  Джонс заявлял, что он был Иисусом Христом и что он способен излечить рак.  
  •  По словам Джерри Паркса, помощника Джонса, «каждый [член коммуны], в том числе женщины, должны были признать свою гомосексуальность. Он был единственным гетеросексуалом»
  • Несколько раз перед окончательным истреблением коммуны Джонс проводил репетиции массового убийства.  
  • Члены коммуны должны были отдать свое имущество Джонсу и работать как рабы, их лишали еды и сна, они не могли покидать коммуну. 
      Невзирая на эти неприглядные факты (а также многие другие, здесь не перечисленные), прочитав тысячи слов о деле Джонстауна я не могу припомнить хотя бы одного комментатора — журналиста, политика, психиатра, кого угодно — кто описал бы преподобного Джима Джонса как просто злодея.

 Безумный, сумасшедший, больной, параноик и бесконечные вариации на эту тему — таково общее мнение. Суждение Джеймса Рестона о Джонсе было столь же удручающе типичным. Процитировав «одного из выдающихся представителей администрации Картера», согласно которому смертоубийство в Джонстауне стало симптомом «массового помешательства в эпоху пустоты», Рестон объявил: «Преподобный Джонс был «очевидно, слабоумным человеком». Такого рода диагнозы – малодушная реакция, которую инстинктивно выдают либеральные интеллектуалы, столкнувшись со злом.

Наиболее образный диагноз прозвучал, что неудивительно, со стороны психиатров. Высказывается доктор Томас Унгерлейдер, профессор психиатрии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе: «Я думаю, это все джунгли. Члены [коммуны] не получали сведений из окружающего мира. Они не читали журнал Тайм, не смотрели по вечерам новости…». А доктор Элвин Поуссэйн, профессор психиатрии из Гарварда, один из ведущих чернокожих психиатров Америки, предлагает такой откровенно постыдный диагноз: «Мы не можем с чистой совестью возложить вину на рядового миссионера из-за острого психоза у лидера… Гуманитарный эксперимент сам по себе не был провалом, провалом стал преподобный Джонс».

 Я думаю, мы способны на что-то более внятное. Факты – невзирая на Рестона и анонимного высокопоставленного чиновника администрации Картера – указывают на то, что Джонс был порочным, а не «слабоумным», и что его паства проявила массовую жестокость и трусость, а не «массовое безумие». Я считаю, что такие простые слова как «злонамеренный», «развращенный», «жестокий» и «трусливый» позволяют более адекватно описать произошедшее в Джонстауне, нежели «безумный лексикон», в который эти ужасающие события облекают сейчас.

Имеет место маскировка очевидного зла, которое мотивировало этого оскотинившегося тирана задолго до его «дегенерации в паранойю». Раньше этой маскировке служило намеренное отрицание значения поступков Джонса теми, кто знал его лично. Теперь – мгновенное превращение его из пророка в психотика. Журнал Тайм описал Джонса как «гуманитария родом из Индианы, дегенерировавшего в эгоманию и паранойю». Ньюсуик подтверждает такой диагноз: «Разум» Джонса, сообщают нам, «распался до паранойи».

 Возражаю. Фундаментально неверно рассматривать любой жест помощи бедному – вне зависимости от мотивов, методов и последствий – как «гуманитарное действие». Какой тиран не провозглашал, что им движет исключительно желание помочь беспомощным? Мы слишком хорошо знаем, что для жаждущих власти перспектива «помогать» жертвам ради улучшения их жизни представляет собой величайший соблазн. И этот соблазн как нельзя лучше дополняется соблазном добиться забвения через алкоголь и наркотики у тех, кто ищет сиюминутных и простых решений проблем своей жизни. Вот почему эти два типа людей так притягательны друг для друга, и вот почему каждый из них видит в компетентном, полагающемся на самого себя человеке - своего врага. Вот и вся «гуманитарность» Джонса.

Что касается его «паранойи». Есть мудрая пословица: «Что одному – здорово, то другому – отрава». Сходным образом мы можем допустить, что тот, кто является пророком для одного человека, может для другого оказаться параноиком. Утверждение о том, что Джонс «дегенерировал до паранойи», не соответствует реальности. 18 ноября 1978 года Джонс был тем же самым человеком, что и за день до этого дня, и за месяц до него, и за год. Джонс не изменился внезапно. Что внезапно изменилось – так это мнение, которого о нем придерживались люди из его окружения, и которое они высказывали.

 Нам не нужно объяснять то, что произошло в Джонстауне – с этим как раз все ясно. Нам нужно объяснить объяснения массового смертоубийства, предложенные нам законодателями мнений. В кратком изложении, это «метаобъяснение» могло бы выглядеть так: паранойя у мертвого и обесчещенного лидера «культа» возникла вследствие того, что его последователи и все остальные неожиданно обнаружили, что оказались в дураках, и это внезапно превратило их из подлипал и сочувствующих в психодиагностов.

Из массового убийства в Джонстауне можно и должно извлечь много уроков. То, что я пытаюсь донести, вкратце состоит в следующем: доступ к наркотикам влечет за собой «злоупотребление наркотиками», как это чопорно сейчас называют. В самом деле, а могло ли быть иначе? Почему в таком случае всех шокирует то, что доступ к свободе может повлечь за собой «злоупотребление свободой»? Бесспорно, злоупотребление свободой – подобно злоупотреблению алкоголем, наркотиками, пищей и любым другим дарами природы или человеческой изобретательности – небольшая цена, которую мы платим за безграничные пользы свободы.

То, что злоупотребление свободой влечет за собой угрозу жизни невинных людей – один из трагических фактов жизни. Дети, убитые в Джонстауне – мрачное напоминание о потрясающей власти родителей над детьми, которую коллективизация семьи только увеличивает, как это показал эксперимент с коммуной в Джонстауне и другие подобные ей эксперименты.

 Из 909 трупов, обнаруженных в Джонстауне, 260 были детскими. Их убили миролюбивые, «гуманитарные» последователи Преподобного Джонса. Подобно своему лидеру, эти палачи ненавидели открытое общество и «бежали» с родины, чтобы поселиться в социалистической стране. Мужчины и женщины Джонстауна отвергли свободу. Они поставили с ног на голову знаменитую максиму Патрика Генри – «Дайте мне свободу, или дайте мне смерть!» и присягнули на верность другой максиме – «Лучше дайте мне смерть, но не свободу!». Таковы факты, неопровержимые и неприглядные.

Что касается конгрессмена Райана и его группы, то они заплатили тяжкую цену за свои просчеты и наивность. После неоднократных предупреждений о Джонстауне и категорических просьб со стороны коммунаров не появляться у них, попытка «освободить» предполагаемых перебежчиков без адекватной вооруженной поддержки была столь же опрометчивой, как попытка перейти через Альпы без соответствующей обуви и одежды.

Когда конгрессмен Райан настоял на проведении своей инспекции-вторжения, дабы всучить им свободу, которую они проклинали, патриоты Джонстауна доказали, что готовы постоять за свои убеждения. Дело не только в том, что поступки говорят громче слов. Это само по себе очевидно. Важно помнить и то, что в самой основе риторики палачей – не важно, рядятся ли они в рясу священника, костюм политика или халат врача – «любовь» подразумевает «ненависть», а «я позабочусь о тебе» означает «я убью тебя».


Впервые опубликовано в "Inquiry" 5 февраля 1979 года.

Комментариев нет: